Открыта подписка на 2012 год во всех почтовых отделениях и киосках «Роспечати» |
|
| Подпишись на год - получи 2 билета в театр или филармонию в ПОДАРОК!
Подписной индекс 52388 Телефон для справок 76-58-98 Вниманию юридических лиц!«Городские ведомости» с приложением «Официально» (нормативные акты мэрии и думы, извещения о проведении конкурсов, торгов, ауционов) Подробности по телефонам 68-09-98, 28-83-26 |
|
№ 141 (1056) от 15 декабря 2009 года
Сергей Рогожин. История гитариста
Он давно на музыкальной площадке города. Прошел достаточно типичный путь от школьного ансамбля до весьма ярких проектов, таких как «Президиум», «SD» и «План Б», пусть так и оставшихся, по большому счету, нераскрученными по полной, но, совершенно точно, оставившими яркий след, и до сих пор любимыми музыкантами. При этом он как-то постепенно вырос в настоящего мастера, умеющего на гитаре все, а главное, нашедшего свое «фирменное», рогожинское, звучание. Сегодня специализируется на студийной, сессионной работе. Постепенно прирастает учениками. Опытом делится охотно, с удовольствием. Вот и со мной поделился фрагментами своей истории. Истории гитариста.
– А ты помнишь первый проект, в котором сыграл?
– В 77-м году в школе №35 мы организовали ансамбль. Играли такие странные вещи, содержание которых за давностью уже и не вспомню. Время было веселое: на городских танцах вовсю зажигали «Славяне». Ну вот и мы как-то пытались. Название было соответствующее духу времени – «Motor City fife». Подчеркивали принадлежность к заводу, рядом с которым росли, на котором у всех работали родители. Тогда это было весьма популярно. Потом я ушел в армию, где и записал первый альбом.
– Альбом?
– Да. Так получилось, что на службе я задержался дольше, остался прапорщиком. Поигрывал в клубе деревенском. Ты представляешь, что это такое? Это хуже, чем кабак! Играть начинали в семь вечера и продолжали «до последнего клиента». Других развлечений у народа в поселке не было. Танцы в клубе – это все! Столики на улице, веселье до упаду. А в промежутках между службой и такой вот игрой на аппарате, который в клубе был, сварганил альбом, самостоятельно прописав все партии, включая вокал. Вернувшись в Тольятти, принес свой труд показать Лене Мартынову из «Взлетной полосы». Он послушал, смеяться не стал, за что спасибо, конечно. А песни были, кроме нескольких, исключительно собственные, кстати. Я даже аккуратно на кассету «рубашечку» наклеил с названиями… Кстати, проект назывался, естественно, «Сталкер» (улыбается. – А.), таким образом, подчеркивалось знакомство с творчеством Стругацких.
– Следующим шагом стал…
– «Президиум». Я там выступал в качестве гитариста и вокалиста. Материал играли тоже свой. В 89-м году записали альбом. Кстати, я всю жизнь стараюсь играть именно свой материал. Особо никогда никого и не «снимал». Дома для себя, конечно, можно поиграть с «великими», поучиться, все через это проходили, но выносить на публику чужое – мне не по нутру. Порой видишь, как крутые парни старательно выписывают «Металлику» на разогреве, а потом приступают к собственной программе, и, увы, «Металликой» там уже не пахнет.
– Как сложился ваш исключительно гитарный «SD»?
– После «Президиума» вышел достаточно большой перерыв. И только году в 93-м мы пересеклись с Димой Лебедевым на заводе. И тут я столкнулся с гением.
– Ты это говоришь без иронии?
– Абсолютно. Я видел, как работает человек чрезвычайно одаренный. Самое близкое, что приходит на ум в качестве сравнения, – фрагмент из фильма «Амадеус», когда Моцарт сидит за бильярдным столом, катает одной рукой шарик и, пока тот, отскакивая от бортиков, возвращается назад, свободной рукой записывает ноты. Так вот Лебедев писал с ходу, из головы, даже черновиков никогда не имел. Считаю, что мне просто повезло. И мы сумели записать в конечном итоге альбом, аналогов которому я пока в городе не вижу.
– Помнится, вы даже презентовали его в «Ставрополе» (предшественнике нынешней «Пирамиды». – А.).
– Да, мы отыграли тогда концерт из двух отделений. С нами играли на пару уфимцы, ведомые Димой Молодцовым, – «Джонни факи фастер». На свои деньги арендовали зал. По моим впечатлениям, весьма достойно получилось.
– Почему такой яркий гитарный проект очень недолго просуществовал? Обречены изначально были?
– Видимо, да. Хотя взялся нас как бы продюсировать некий старший товарищ с завода, которого мы дюже впечатлили. Однако ничего из этого толком не вышло. Помыкались мы, походили, предлагая свой материал. Все оценивали как классный, но тут же добавляли, мол, кто это слушать будет? Там же одни гитары были, без песен. Видимо, не ко времени пришлись. Хотя был момент, когда мы на какое-то время себя почувствовали на коне. «Европа плюс» проводила программу хит-парад, в которую мы умудрились предложить сразу четыре свои композиции. Нас пригласили на интервью. Записались. А потом люди начали присылать открытки. Так вот одно из наших творений продержалось в этом хит-параде две недели.
– В следующем проекте, которым стал «План Б», у вас сложилось уже вполне себе боеспособное трио – Семенов-Чурбанов-Рогожин. Был изначально отличный Костин материал: мелодичные, глубокие, интересные истории.
Поиграли вы на сценах, в том числе фестивальных, с командами, которые нынче колесят по стране. Однако вы так дальше Тольятти, по большому счету, и не шагнули. Почему?
– У каждого, наверное, есть свое объяснение, свои причины. Я как был, так и остался гитаристом, периодически играющим в разных местах. Костя Семенов, безусловно, имеющий огромное количество отличного материала, видимо, занялся какими-то другими проектами, хотя вроде бы всегда готов продолжить. Жене Чурбанову больше нравится именно студийная работа, которой он и занимается вплотную. А именно – прописыванием живых составов. Словом, музыка в ее концертно-гастрольном варианте не смогла перевесить какие-то другие приоритеты, в том числе материального характера.
– Уточним. Ты себя в качестве музыканта-гитариста, зарабатывающего только игрой на инструменте, рассматривал?
– Это возможно. Хотя я достаточно внимательно слежу за коллегами, которые занимаются примерно тем же, что и я, в той же столице, и отчетливо понимаю, что, скорее всего, зарабатывают они чем-то другим. Отнюдь не гитарой в чистом виде.
– То есть варианты рассматривал, но как-то не сложилось?
– Наверное, можно так сказать.
– После отхода от активной концертной деятельности вы всей троицей увлеклись студийной работой. Это хороший опыт? Это может быть смыслом деятельности музыканта вообще?
– Да, ведь на конечном этапе люди слушают какой-то носитель. Я, к примеру, не пишу живых концертов. Если есть дискография и в ней живые концерты, стараюсь не брать их. Нет, конечно, хорошо: драйв, публика в ладоши хлопает… Но мне интереснее послушать студийную запись. Возьми тех же «Квинов». Они в студии работали совершенно потрясающе. Там столько любопытного на записи наворочено! Или «Флойд»! Разве их альбомы можно сравнить с концертниками? Нет, конечно.
Студия – большой, хороший опыт. Ты спокойно все прописываешь, никуда не торопишься. Делаешь так, как ты хотел, а не так, как получилось. Все же понятно, что на концертах получается очень по-разному. Слишком много влияющих на процесс факторов, начиная от аппарата и заканчивая настроением членов группы и публики.
– С твоей точки зрения, очень условно, разумеется, можно говорить о том, что существует некая тольяттинская гитарная школа. С присущей только ей манерой звукоизвлечения?
– Могу отметить Геннадия Павловского, ушедшего уже от нас. У него была попытка создать свою школу. А о его уровне, именно как гитариста, говорит хотя бы тот факт, что один из номеров московского журнала «РОК-СИТИ» был полностью посвящен именно его творчеству. А писали парни тогда исключительно о серьезных музыкантах. Среди героев их номеров были люди типа Блэкмора. Школа до конца не сложилась, но ученики Гены играли и играют по всей стране. Тот же Дима Лебедев прошел через «Бронзовую птицу» Павловского.
– Но, в принципе, спросил-то я не об Учителе и учениках, а именно о школе: выучке, приемах, подходах.
– Понимаешь, высокотехничные подходы к той же гитаре у нас здесь не слишком хорошо поставлены. С моей точки зрения, как приверженца именно «тяжелой гитары», у нас превалирует более облегченный стиль. Классических гитаристов трогать не будем. С ними у нас вроде бы все в порядке. Если подходить по большому счету, то какой-то определенной роково-гитарной школы у нас нет. В массе своей люди «снимают» одно и то же. Используя совсем не так уж много приемов.
– Тем не менее у тебя есть ученики. Что изначально двигало: желание себя в чем-то реализовать, поддержание формы? Понятно, что это – не способ зарабатывать.
– Скорее, деньги нужны не мне, а тем, кто обращается. А я, если честно, считаю, что научить играть на гитаре нельзя, можно – научиться! (хитро улыбается. – А.). Тут коли сам не включишься, то ничего и не произойдет. Абсолютно точно. Никто не поможет. Страшновато было сначала, у меня же нет музыкального образования. Но зато есть некоторый багаж за плечами. Кстати, подвигло к занятию с учениками и присутствие на ряде фестивалей молодых групп, и уровень гитаристов, увиденный там. Понял, что могу чему-то точно научить.
– Тебя жизнь на этом этапе пусть с намечающимися «звездочками» уже столкнула?
– Игорь Очеповский. Он первый ко мне пришел. Собственно, в подтверждение моего тезиса, я его и не учил. Просто ему требовался некий толчок того, кто был бы старше и авторитетнее. Так и произошло. После чего Игорь двинулся дальше. Появились другие. Сейчас вот девочка даже есть. 13 лет. Что выйдет? Посмотрим.
– Тебе это интересно?
– Да. Тут есть возможность выстроить некую систему подачи материала, чтобы достучаться до человека. С одной стороны, не отбить охоту заниматься, с другой – помочь двинуться дальше. Не так, как это порой происходит с теми, кто окончил музыкальную школу.
– То, что у человека, в данном случае гитариста, происходит внутри: переживания, анализ книг, фильмов, впечатления от живописи (фантазирую), сказывается на том, что он воспроизводит, или процесс слишком сложен, чтобы вот так легко его обозначить?
– Это сложный процесс. Мне кажется, тот уровень музыки, который мы сегодня видим, как раз и является результатом «плавки», о которой ты говоришь. А что плавится? Телевизор, игрушки… Книга подменяется суррогатом, зато дающим вполне себе осязаемый, запечатленный образ, но не пережитый, не воссозданный самим человеком. Отсюда – продукт на выходе. Пустой.
– Ты свое место сегодня как определяешь – только в качестве студийного музыканта и немного учителя? Или есть шанс «двинуть» что-нибудь?
– В студии мне, действительно, вполне комфортно. На сцену пока особо не тянет. Недавно мы старым «президиумовским» составом собрались в студии у Коренченко, решили попробовать чего-нибудь записать. Интересно, что получится. А дальше все само, уверен, сложится. Так или иначе.
– Никогда не жалел о том, что в свое время вы с гитарой пришли друг к другу? Мог бы ведь и чем-то другим заняться.
– Мне лет в десять попала в руки губная гармошка. Попилил я на ней немножко, так, по-детски. Но самый-то народный инструмент – гитара, мы же ее первой слышим во дворе. И я папу попросил купить. А мы в этот момент поехали в какой-то дом отдыха, зашли в сельский магазин. Гитар там не было, но зато были балалайки. В общем, невзирая на мои протесты, купил мне папа балалайку. И начал я на одной струне потихоньку осваивать процесс звукоизвлечения (общий смех. – А.). Вот с учетом опыта игры на одной струне мне при распределении ролей в школьном ансамбле и досталась соло-гитара. Выбора не оставили.
– Когда общаешься с гитаристами, складывается полное ощущение, что гитара для них – штука одушевленная.
– Несмотря на то, что современная электрическая гитара несет за собой целую кучу разных вещей: комбов, процессоров, усилителей… все равно самое главное – человек, который берет инструмент, его настроение, умение, руки. Тот же Стив Вай, приезжавший в Москву, просто заходил в магазин и играл на первом приглянувшемся инструменте.
– Ты хочешь сказать, что жизнью инструмент наполняет тот, кто его берет, никак не иначе?
– Конечно. Поскольку мы с тобой говорим о серьезном подходе, то это все равно что рисовать на стекле в мороз руками. Ведь любой такой рисунок быстро исчезает. Его уже не воспроизведешь. Так и хороший гитарист купается в импровизациях, идущих изнутри. Самое вкусное случается именно в эту минуту. Ты и сам-то порой не можешь объяснить, почему все было сделано именно так. Искусство импровизации – показатель класса. А набор приемов – лишь инструмент, помогающий выразить свое состояние.
– Гитара помогает жить?
– Да. Она дает возможность проговорить звуками то, что тебя волнует в эту минуту. Даже если никого рядом нет. Важно, чтобы эти вибрации просто повисели в воздухе.
Фото Юрия Михайлина
